В меню "РАССКАЗЫ" Вернуться на ГЛАВНУЮ

   
            
                       
     
            БРЕД СТАРОГО ХОЛОДИЛЬНИКА 
                                                  
                                               
          -Пушкину двести лет, Набокову сто, а мне только  двадцать
 два,  я молоденький ищё, -игриво сказал поэт Васёк, предпоследняя
 надежда  отечественной словесности. 
          –Не хотите ли со мной выпить?
          -Ко мне уже пятнадцать человек с тем же самым, - ответила 
дама, горделиво раздвигая декольте на ширину плеч. –Выпить! 
Предложите что-нибудь пооригинальнее.
         Васёк не был особенно стеснительным малым. Попытался 
 соригинальничать, но не особенно в этом преуспел.
         -Пошляк!- сказала дама, очевидно передумав.
         Васёк вскипел без подогрева, уши его покраснели, глаза
 сверкнули электросваркой, но так как был он все еще молоденький и 
совершенно не привык бить незнакомых дам, то просто сунул руки в 
карманы брюк и процедил сквозь зубы с презрением:
         -Не простудите себе бюст, женщина!
И ,стараясь  не вслушиваться  в обидную ответную реплику, отошел
 прочь настолько быстро, насколько позволяло его достоинство.
         Через десять минут он уже  и позабыл о неприятном инциденте,
выпивая со знакомым и ухохатываясь  над мало приличным анекдотом
из быта московских пингвинов.Васек хохотал так, что перекрывал собой 
ресторанный оркестр  к вящей досаде танцующих пар.
         Как водится, коньячные пары пробудили  в нем тягу к 
декламации, он решил ошеломить собутыльника своим талантом:

                     Пучекрылый  дуревестник
                     Сивой молнии подобный
                     По полям фиглярски скачет
                     Матюгом коряча тучи
                     Точно змий стремится в омут
                     Беспрерывно эху вторя:
                     Дура… Дунька! Ох, и дура!


          -Сильно! –сказал знакомый после значительной паузы, которая
вполне заменила собой бурные аплодисменты.–Так тебе за это премию дали?
   -За это пока еще нет, -скромно изрек Васёк, тоном человека уже 
привыкшего к премиям. –Это все свеженькое. Завтря в редакцию несу.
 Но сначала конечно опохмелюсь.
        Знакомый был в неподдельном восторге от этакой продуманности
 поведения и высказался в том смысле, что напрасно клепают на нынешнюю 
молодежь, она и старичков еще за пояс заткнет, ох, как заткнет!
        Так они и беседовали, чередуя фразы с рюмочками коньяка и до
 выхода добрались еще очень нескоро, спотыкаясь на ровном месте и
 ритмично покачиваясь справа налево и наоборот.
        У ресторанного выхода их встретило неожиданное препятствие в
виде той самой декольтированной дамы, обратившейся к Ваську с 
неожиданной просьбой:
        -Конечно ты козел, но может быть все-таки меня проводишь?
         Васёк, невзирая на хмель, вовсе не утратил природной
 сообразительности. И обидное начало решил пропустить мимо ушей. 
«Козла» можно будет ей и потом припомнить.
        -Настоящий поэт!- завистливо прошептал знакомый вслед
 уходящей парочке.
        Под руку с дамой Васёк пошел куда устойчивее, со спины его 
запросто можно было принять за трезвого. Что касается дамы, то она
и со спины казалось дамой. За валета не примешь. Явная бизнес-вумен,
в просторечии «баба деловая», да и джип у нее свой. 
        Если конечно не угнала. Вопрос о том, кто сядет за руль даже
 не стоял. Васёк находился в чересчур поэтическом состоянии, поэтому
дама скрепя сердце, вынуждена была сама слегка пошоферить.
        Уже в машине выяснилось, что зовут ее Ларисой.
        -А в переводе с греческого это значит «чайка»! –Васёк любил 
блеснуть эрудицией посреди ночи. –Вы рыбу любите?
        Лариса ничего не ответила. Молчала.
        Всю дорогу она смотрела на шоссе, а поэт на ее декольте.
Но действий никаких не предпренимал, поскольку на скорости 180 км\ч 
хватать дам за грудь не рекомендуется.
        -Куда это она меня везет? –со все возрастающим интересом
думал Васёк, пока машина углублялась в лес. –Чтоб меня оставить там
на съедение волкам?
        Перефразировал  известную строчку своего уже немолодого
 предшественника и остался собой крайне доволен.
        Лес  начинал редеть, когда джип самовольно сбросил скорость
и остановился на опушке. Внизу чернела какая-то гадость.
        -Бензин кончился, -живо сообразил Васёк, поглядев сначала на
 приборную доску, а потом на хитроумную даму. Не довезла его до места. 
        -Что же, придется здесь, -деловито сказал Васёк.
        -В машине? –возмутилась спутница. –А ну пойдем выйдем!
        -Любительница кустов, -смекнул поэт, выбираясь наружу. 
        Ночь  была довольна свежа и имелась опасность обосноваться на
 муравейнике. Но вышло еще хуже. Из-за стоявшей  темени, шагнул
 не туда, оступился и кубарем полетел вниз: овраг подкрался сзади 
незаметно. Приземление не заставило себя долго ждать и звук был 
просто удивительный. Васёк произвел такой жуткий грохот, точно
 сделан был из железа.Даже обмер с испуга, так как ничего 
не почувствовал и решил, что расшибся насмерть.
         -Погиб поэт, невольник чести, его прихлопнули на месте.
Копец таланту Василия Развалдайского.
         -Никакой ты не поэт, -сказал вдруг над ухом ехидный женский
голос. –Глянь вокруг.
         Он послушно глянул. Вокруг была самая натуральная свалка,
каких немало в Подмосковье.
         -Меня! На свалку! «Гнев, богиня, воспой, Ахиллеса, Пелевина
 сына!»...то есть Пелеева, - сам себя поправил Васёк. Вправду, было 
от чего возмутиться. Что молодой и самый передовой поэт Москвы может
делать ночью на свалке, а?
         -Да успокойся ты, -сказал все тот же женский голос
примирительно. –У тебя ведь просто кошмар.
         В самом деле: кошмар имел место. Васёк вытянул было вверх 
правую руку, чтобы погрозить ей Небесам на манер лорда Байрона и к 
ужасу своему увидел, что рука теряет очертания, покрывается ржавчиной 
и остатками  белой краски. И что она какая-то вся квадратная.
         -Да кто же я в конце концов? –отчаянно выкрикнул он во тьму,
 отчетливо слыша,как из голоса уходят все остатки человеческого.
         -Ты просто старый холодильник «Валдай», кошмар тебе
 привиделся. Июль, жара.
          И вправду. Какое облегчение!
         -Слава Богу, это всего лишь сон, -подумал старый холодильник,
 приходя в себя. И довольно прибавил. –К тому же не придется
 похмеляться поутру.И он снова погрузился в блаженное состояние
 забвения, свойственное всем предметам перед полным и окончательным
 распадом.
         Над свалкой взошла полная Луна. Молоденькая крыса во всем
 ослепительном блеске своей юности грациозно проследовала в сторону
 дачного поселка.

В меню "РАССКАЗЫ" Вернуться на ГЛАВНУЮ